«Узвар на базар, а кутя — на покуть!»: Как кубанская станица призывала Мороза и «чубатых квочек»
Зимние праздники в кубанских станицах никогда не были просто «красными днями календаря». Для казака это время — великий рубеж, когда старый мир уходит, а новый рождается заново под сиянием Вифлеемской звезды. О том, зачем в хату заводили «козу», почему на Рождество гадали по свиной селезенке и как правильно пригласить Мороза, чтобы он не побил цыплят — в нашем специальном материале.
Эти дни всегда считались чем-то особенным в традиционной культуре: как завершение космического цикла и общее обновление всего мироздания, по сути, символическое рождение мира заново.Главным событием в казачьем народном календаре всегда было Рождество. Исторически кубанцы большее значение придавали именно 7 января, а несветскому Новому году. Всё начиналось в Сочельник (навечерие). В этот день работа в станице затихала — грехом считалось заниматься чем-то, кроме ухода за скотиной. Хозяйки мели в хатах, но мусор не выносили, а бережно сметали в угол. Его хранили до самого Крещения, чтобы потом сжигать в саду между полночью и восходом солнца — «очищать» пространство.
Центром вечера была «багата кутя». Готовили её из пшеницы или ячменя, позже — из риса, а в предгорных станицах даже из кукурузы. Ритуал переноса кутьи из печи в «святой угол» был настоящим священнодействием. Мать или старшая дочь, неся горшок на сено, обязательно приговаривала: «Узвар на базар, а кутя на покути! Ко-ко-ко… Шоб наши куры неслись». А в саму кашу втыкали крестик из сена или воска — именно для того, «шоб квочки сидали и чубаты були».
За стол садились с первой «Вечерней Звездой». Прежде чем разговляться, глава семьи мог совершить еще один важный обряд — приглашение Мороза. «Дедушка Мороз, иди до нас кути исти! Та ны морозь наших ны тыляток, ны курчаток, ны нас!» — звал казак суровую стихию, иногда подбрасывая ложку каши к потолку. Это было своего рода соглашение с природой: мы тебя угощаем, а ты не губи наш приплод и озимые. В некоторых станицах приглашали на вечерю не только Мороза, но и домового/хозяина, чтобы «беды не делал».
Поминали и ушедших. Для предков ставили «лишний прибор» и мисочку с кутьёй, веря, что в эту ночь души «родителей» приходят в родную хату. Кутья в этот вечер была общим хлебом, связывающим живых, мертвых и даже соседей — дети разносили «вечерю» по родственникам и знакомым, обновляя социальные узы станицы.
Утро 7 января взрывалось радостными голосами. По станице шли рождествовальщики (христославы). Они несли «звезду», сделанную из решета или веток-тройчаток, и пели «Рождество Твое, Христе Боже наш…». Не принять их считалось позором — ведь пост кончился, и дом должен был открыться для радости.
А вечером начиналось колядование. Тут в дело вступали девушки и женщины. Колядки на Кубани — это густая смесь духовных стихов и бытового юмора. От простых детских «Дайте пирожочок, а ще мало — кусок сала» до глубоких евангельских сюжетов: «А дева Мария, Иисуса Христа спарадила, в ясли палажила, звизда ясная воссияла, трем царям путь сказала, три царя приходили, Богу дары приносили…»
Не обходилось и без станичного озорства. Пока женщины пели, парни устраивали «законные бесчинства». Могли снять калитку и утащить её на другой край станицы. Особенно доставалось тем домам, где жили «гулящие» девки или, наоборот, слишком строгие хозяева, не пускавшие молодежь на порог.
Новый год (Васильев вечер) называли «Щедрым». Идея изобилие здесь возводилась в культ. Стол заставляли так, чтобы за горами пирогов, колбас и жареных гусей не было видно самого хозяина. Хозяин мог специально пригнуться за столом, спрашивая: «Бачите мэнэ?», а семья отвечала: «Ни, батько, ны бачимо!», чтобы и в следующем году урожай был таким же высоким.
К этому дню обязательно резали кабана. По его селезёнке («косе») гадали о погоде: если она была широкой — зима будет долгой, если узкой — жди раннюю весну. Свинина шла на домашние колбасы, «ковбыки» и ароматные холодцы. К Рождеству также пекли большое количество пирожков с разнообразной начинкой (печенка, сухофрукты, тыква, капуста, картошка и другое). Выпекались и большие пироги с фруктовой начинкой, ватрушки, бублики.
В новогоднюю ночь по станицам начиналось настоящее действо — щедрование. Щедровки, так же как и колядки, делятся на детские, которые могли исполнять как девочки, так и мальчики, и взрослые, исполнявшиеся обычно девушками и женщинами. Уникальным региональным явлением на Кубани является бытование персонифицированных щедровок в станице Незамаевской, Павловского района — то есть текстов, исполнявшихся для определенного члена семьи (хозяин, сын, дочь). Особенно это касалось молодых людей, еще не вступивших в брак- тогда щедровки пели на невесту или на жениха. В связи с этим тексты содержали не только поздравления, но и благопожелания брачного характера
Девушки пели «Мыланку», а мужчины водили «Козу». Парня наряжали в вывернутый тулуп, цепляли рога и колокольчик. «Коза» была символом плодородия: где она «побывает», там и хлеб будет гуще. В станице Крыловской Ленинградского района пели так: «Мы не сами идем, мы козу ведем — рогатую, волосатую, недавно с Москвы, длинные косьмы…».
Утро Нового года — время посевальщиков. В дом первым обязательно должен был войти мужчина или мальчик — это сулило удачу. Они рассыпали по хате зерно (пшеницу, кукурузу, горох), приговаривая:
«Сею, вею, посеваю, с Новым годом поздравляю! На щастья, на здоровья, роды, Боже, жыто, пшаныцю!»
- пели посевальщики
Хозяйки иногда хватали посевальщиков за чуб или заставляли присесть на порог на шубу — чтобы сваты в дом шли и чтобы всё водилось в хозяйстве.
С учётом порубежности новогоднего времени, в новогоднюю ночь совершались ритуалы, связанные с идеей окончания, проводов старого и нарождения нового. Провожая старый год, стреляли, жгли костры, гадали. Причём речь идёт не только о молодёжных, девичьих гаданиях (о женитьбе, замужестве), но и приметах о жизни-смерти, урожае, погоде. Например, если под Новый год на ветках появлялся иней, считалось, что год будет урожайный. Есть и своеобразные кубанские традиции гадания: так, чтобы узнать, будет или нет наступающий год холодным, на улице «считали дедов». Насчитать нужно было двенадцать стариков – если двенадцатый оказывался лысым, то мороз пройдёт «на лысинке лопнет».
Сегодня многие из этих обрядов уходят в прошлое. Мы уже не пугаем топором неплодоносившие яблони и редко «считаем дедов» на улице, чтобы узнать, будет ли год морозным. Но дух этот — живой, яркий, по-хорошему пафосный и бесконечно родной — всё ещё теплится в наших городах и станицах.
С праздниками вас, земляки! Пусть ваш год будет полным, а квочки — чубатыми!
Смотрите также старинные традиции новогодних праздников на Кубани.
